Под общий смех гости сошли со сцены.

Погас свет. Набегающими волнами полилась непривычно звенящая музыка. В темноте зажглись звезды. Они были неподвижны. Лишь крохотная светящаяся точка стремительным полетом нарушала спокойствие Вселенной: на Землю спешно возвращалась ракета. Но еще быстрее достигли Земли сигналы бедствия. Экипаж корабля сообщал, что он попал в ливень опасных лучей.

Тревожно начинался фильм. Казалось, сама космическая тишина спустилась в зал. На стартовых площадках застыли остроносые ракеты. Опустели вокзалы межпланетных сообщений. В ожидании, когда ученые разгадают тайну лучей и найдут защиту от них, тосковали, как при вынужденной посадке, звездолетчики.

Но вот во весь экран улыбается знакомая мордочка. Рена! Вот кто полетит в космос на разведку. Обученная обезьяна по сигналу с Земли будет нажимать на рычаги аппаратов, сообщая ученым о своем самочувствии.

И все-таки страшно. Даже за обезьяну.

Одетую в защитный костюм Рену сажают в кабину и пристегивают ремнями к креслу. Рена вертит головой, скалит за стеклом шлема зубы и открывает рот. Может быть, она хочет что-то сказать на прощание?

«Гав! — прозвучало на весь зрительный зал. И опять: — Гав! Гав!»

Звукооператор не мог ничего понять: что такое, откуда этот лай? Никакой собаки во время записи звука не было! Что за странные звуки?!

А лай, как назло, не кончался. Теперь было ясно, что он доносится не из репродукторов. Зрители шикали, вертелись и старались не пропустить мелькавшие кадры.

Кто-то бегал в темноте по проходу, тихо ругался:

— Ах, безобразники! Собаку притащили!

Зажегся свет, и все увидели нарушителей.

Между рядами с визгом катилась белая собачонка, за собачонкой гнался, приседая, контролер, за контролером бежал растерянный мальчишка, а за мальчишкой быстро шагал директор.